Проект выстраивается вокруг субъективного опыта памяти, в котором прошлое обретает особый статус — как единственно подлинная, уже состоявшаяся реальность. В отличие от настоящего, подверженного сомнению, и будущего, лишенного определенности, именно пережитое сохраняет в себе ощущение достоверности, пусть и неизбежно преломленное личным восприятием. Участники обращаются к этому внутреннему архиву, где воспоминания существуют не как точные свидетельства, а как эмоциональные следы, образы и состояния.
Одним из наиболее точных высказываний становится фотография Виталия Жихарева «Воспоминания эпохи VHS», где медиум устаревшей видеокультуры превращается в метафору искаженной памяти. Аналоговый шум, размытость и фрагментарность образа возвращают зрителя к опыту неясного, но эмоционально насыщенного воспоминания. На первый взгляд разная, но схожая по сути философия продолжается у Александра Саенко в работе «Портрет», где лаконизм формы создает ощущение зашифрованного личного кода — сознании, доступной лишь ее носителю. В этом размытом, почти анонимном образе проявляется не прямое воспроизведение события, а чье-то отражение памяти — фрагментарное, ускользающее, существующее словно в полутоне.
Фотографический взгляд Алины Лима («Поход в горы Кармель») вводит в экспозицию документальную интонацию, однако и здесь важен не столько сам пейзаж, сколько его ретроспективная природа: плёночная съёмка и использование камеры ЗЕНИТ-Е усиливают эффект дистанции, превращая изображение в объект ностальгии. В свою очередь, Варвара Жук в серии работ «Воспоминания», обращается к интимному пространству — сад как метафора детства и укорененности становится образом утраченного уюта.
Интересно развивается тема материальности памяти в произведении Андрея Нуждина «Book Shell», где книга выступает не как текст, а как объект-хранилище, оболочка воспоминаний. Безусловно снимок напоминает нам голландский натюрморт Золотой Эпохи, где картина устроена как сложная интеллектуальная игра, в которой зрителю предлагалось разгадать определенные знаки. Так вот книга в нашем случае тоже знак возвращения к уже известному, но в изменённой, переосмысленной оптике. Здесь прошлое не просто пылится, как старые книги, они перечитываются, открывая возможность нового понимания и актуализации накопленного опыта.
Более концептуальную линию развивает Иван Домарацкий, чья практика, основанная на черно-белых фотографиях природы, направлена на деконструкцию привычных способов фиксации прошлого. В свою очередь, Константин Деше обращается к ярким образам области, превращая их в визуальные отголоски ностальгии и памяти.
Особое место занимает инсталяция Варвары Борисовой «Эфемерность памяти». Произведение, вдохновленное образами блокадного Ленинграда, соединяет личную и коллективную травму. Разрушенная архитектура здесь становится символом не только исторической катастрофы, но и хрупкости.
Работы Милова Эмилики и Анны Тарасовой дополняют выставку более лирическими и, вероятно, субъективными высказываниями, где отголосок прошлого проявляется как поток ощущений и настроений, связанные темой соприкосновения природы и города. Они формируют пространство, в котором личный опыт раскрывается через смену ландшафтов.
Фигура М.М. лишена индивидуальных черт и потому легко воспринимается как обобщенный — не конкретный персонаж, а носитель памяти как таковой. Одинокая фигура фиксирует это пограничное состояние — когда человек оказывается наедине с собой, а единственной реальностью становится внутреннее, уже пережитое.
Таким образом, экспозиция формирует сложную структуру, где прошлое предстает не как линейное повествование, а как мозаика фрагментов и переживаний. «Былое» — это не столько о том, что было, сколько о том, как это продолжает существовать в нас сегодня.
Эйбатова Инна – эксперт истории и теории культуры, исследователь.
18.03.2026